В МГИМО учился я хорошо, диплом защитил на «отлично». Но есть среди отметок, полученных на выпускных экзаменах, тройка, единственная тройка за все пять лет, причем, как бы ни показалось странным, именно по профессии моей основной — по международной журналистике. А вышло вот что.
Накануне Дня Пограничника, что, как известно, отмечается 28 мая, мне позвонили из комиссии по работе с молодыми литераторами и предложили в порядке шефской помощи слетать в Мурманск выступить на погранзаставах. Я с радостью согласился и в тот же день отправился в аэропорт, сел в Ил-54 и улетел в Мурманск, зная, что через три дня экзамен. К экзамену я был готов, потому не заморачивался. Уже в Мурманске обнаружилось, что обещанного обратного билета на нужную дату, чтобы успеть на предэкзаменационную консультацию, нет, поскольку в этот день нет рейса, и на следующий день билетов нет, но можно похлопотать с партийной броню (были в те времена такие брони от местных руководящих органов КПСС — отличная штука, кстати). С бронью похлопотали, в аэропорт мурманский съездили, с нужным начальником встретились, билет получили. Но выходило, что возвращаюсь я, не успевая на консультацию. Не слишком расстроился, от слова «совсем», поскольку был с головой погружён в поездку, в новые знакомства, в новые стихи, в романтическое сизое марево белых заполярных ночей, когда бродишь среди обветренных стен, прислушиваешься к далекому лаю собак и близкому крику неприветливых северных чаек, и к себе, конечно, тоже прислушиваешься, готовясь переварить новые впечатления…
Из Москвы я улетел налегке — в летнем кожаном пиджаке, кроссовках, через плечо уже знакомая читателю небольшая сшитая бабушкой серая джинсовая сумка с туалетными принадлежностями, сменой белья, блокнотом, ручкой, сборником стихов. Когда самолет зашел на посадку, обнаружилось, что в Мурманске только-только пришла весна и на улицах лежит снег. Мне выдали солдатскую робу, грубую и теплую, и я теперь выглядел, как солдат-дезертир — одна нога еще в армии, другая уже на гражданке.
О том, что отсутствовал на консультации из-за поездки на Север, могли бы и не узнать. Ну, приболел человек, с кем не бывает. Но один из одногрупников на прямой вопрос профессора с радостью сообщил (то ли по недомыслию, то ли сознательно — все-таки мы находились на пороге распределения, а хороших мест всегда было не так, чтобы «каждой твари по паре») — Михаил улетел в Мурманск читать стихи. Ну, профессор и обиделся. В интеллектуальной дуэли между профессором и студентом ничьих не бывает, один однозначно обречен — объяснять не надо. Обиженный профессор (я, кстати, теперь полностью разделяю его взгляд на ситуацию) влепил мне трояк. Возможно он также, как и я, уже знал, что меня берут в журнал «Огонек» и оценка ни на что повлиять не может, а умению правильно расставлять приоритеты мы учимся всю жизнь и навык этот часто важнее любых формальных оценок. Наверное, перед выпускными экзаменами улетать из Москвы не стоило — пять лет жизни, посвященной учебе в институте заслуживают некоторых «жертв». «Сколько в жизни еще будет интересных поездок у тебя, сынок, доучись, пожалуйста, а потом уже лети, куда захочешь!», — сказал бы я сегодняшний себе тогдашнему, если бы нас свели на очной ставке. Но тогда я полетел. А все потому, что профессиональный Праздник пограничников случайно подсветил другой Праздник, который я тогда каждый день отмечал, и Праздник этот — Начало Взрослой Жизни. Был бы День Геолога, полетел бы к геологам, если бы позвали.
На видео читаю те Мурманские стихи 1988 года, написанные в блокнот на пустынных ночных улицах пограничного северного города. Место записи видео — Североморск. Белая ночь. Где-то лет 7 назад. В гостинице там, вдалеке, спят Дружинина, Мукасей, Инин, с которым я делю номер. Мы прилетели к судостроителям с ретроспективой фильмов о Гардемаринах. Но это, как говорится, уже совсем другая история.
С Днем Пограничника всех причастных!
Михаил Мамаев, актер, поэт, патриот
